Юрий Левитанский

Время, бесстрашный художник…

Время, бесстрашный художник,
словно на белых страницах,
что-то всё пишет и пишет
на человеческих лицах.

Грифелем водит по коже.
Пёрышком тоненьким - тоже.
Острой иглою гравёра.
Точной рукою гримёра…

Таинство света и тени.
Стрелы, круги и квадраты.
Ранние наши потери,
поздние наши утраты.

Чёрточки нашего скотства.
Пятна родимые страха.
Бремя фамильного сходства
с богом и с горсточкой праха.

Скаредность наша и щедрость.
Суетность наша и тщетность.
Ханжество или гордыня.
Мужество и добродетель…

Вот человек разрисован
так, что ему уже больно.
Он уже просит:
               - Довольно,
видишь, я весь разрисован!

Но его просьбы не слышит
правды взыскующий мастер.
Вот он отбросил фломастер,
тоненькой кисточкой пишет.

Взял уже пёрышко в руку -
пишет предсмертную муку.
Самый последний штришочек.
Малую чёрточку только…

Так нас от первого крика
и до последнего вздоха
пишет по-своему время
(эра, столетье, эпоха).

Пишет в условной манере
и как писали когда-то.
Как на квадратной фанере
пишется скорбная дата.

Отсветы. Отблески. Блики.
Пятна белил и гуаши.
Наши безгрешные лики.
Лица греховные наши…

Вот человек среди поля
пал, и глаза опустели.
Умер в домашней постели.
Вышел из вечного боя.

Он уже в поле не воин.
Двинуть рукою не волен.
Больше не скажет: - Довольно! -
Всё. Ему больше не больно.

[1970]


Читает Юрий Левитанский