Борис Корнилов

Как от мёда у медведя зубы начали болеть

Вас когда-нибудь убаюкивали, мурлыкая?
Песня маленькая,
а забота у ней великая,
на звериных лапках песенка,
с рожками,
с угла на угол ходит вязаными дорожками.
И тепло мне с ней
и забавно до ужаса…
А на улице звёзды каменные кружатся…
Петухи стоят,
шеи вытянуты,
пальцы скрючены,
в глаз клевать с малолетства они приучены.
И луна щучьим глазом плывёт замороженным,
ёлка мелко дрожит от холода
телом скорёженным,
а над ёлкою мечется
птица чёрная,
птица дикая,
только мне хорошо и уютно:
песня трётся о щёку, мурлыкая.

***

Спи, мальчишка, не реветь -
по садам идёт медведь,
мёду жирного, густого,
хочет сладкого медведь.
А за банею подряд
ульи круглые стоят,

все на ножках на куриных,
все в соломенных платках,
а кругом, как на перинах,
пчёлы спят на васильках.

Спят берёзы в лёгких платьях,
спят собаки со двора,
пчеловоды на полатях,
и тебе заснуть пора.

Спи, мальчишка, не реветь,
заберёт тебя медведь,

он идёт на ульи боком,
разевая старый рот,
и в молчании глубоком
прямо горстью мёд берёт,
прямо лапой, прямо в пасть
он пропихивает сласть.

И, конечно, очень скоро
наедается, ворча.
Лапа толстая у вора
вся намокла до плеча.

Он сосёт её и гложет,
отдувается: капут, -
он полпуда съел, а может,
не полпуда съел, а пуд.

Полежать теперь в истоме
волосатому сластёне.

Убежать, пока из Мишки
не наделали колбас,
захватив себе под мышку
толстый улей про запас.

Спит во тьме собака-лодырь,
спят в деревне мужики,
через тын, через колоды
до берлоги, напрямки
он заплюхал, глядя на ночь,
волосатая гора,
Михаил - медведь - Иваныч, -
и ему заснуть пора.

Спи, мальчишка - не реветь -
не ушёл ещё медведь,
а от мёда у медведя
зубы начали болеть.

Боль проникла как проныра,
заходила ходуном,
сразу дёрнуло,
заныло
в зубе правом коренном.
Засвистело,
затрясло,
щёку набок разнесло.
Обмотал её рогожей,
потерял медведь покой,
был медведь - медведь пригожий,
а теперь на что похожий -
с перевязанной щекой,
некрасивый, не такой.

Скачут ёлки хороводом,
ноет пухлая десна,
где-то бросил улей с мёдом -
не до мёду,
не до сна,
не до сладостей медведю,
не до радостей медведю.

***

Спи, мальчишка, не реветь,
зубы могут заболеть.

Шёл медведь,
стонал медведь,
дятла разыскал медведь.
Это щёголь в птичьем свете,
в красном бархатном берете,
в тонком чёрном пиджаке,
с червяком в одной руке.

Нос у дятла весь точёный,
лакированный,
кривой,
мыт водою кипячёной,
свежей высушен травой.

Дятел знает очень много,
он медведю сесть велит,
дятел спрашивает строго:
- Что у вас, медведь, болит?

Зубы?
Где? -
С таким вопросом
он глядит медведю в рот
и своим огромным носом
у медведя зуб берёт.

Приналёг
и сразу грубо,
с маху выдернул его…
Что медведь - медведь без зуба?
Он без зуба ничего.
Не дерись
и не кусайся,
бойся каждого зверька,
бойся волка,
бойся зайца,
бойся хмурого хорька.

Скучно -
в пасти пустота,
разыскал медведь крота.
Подошёл к медведю крот,
поглядел медведю в рот,
а во рту медвежьем душно,
зуб не вырос молодой -
крот сказал медведю: нужно
зуб поставить золотой.

Спи, мальчишка, надо спать,
в темноте медведь опасен,
он на всё теперь согласен,
только б золото достать.

Крот сказал ему: покуда
подождите, милый мой,
я вам золота полпуда
накопаю под землёй.
И уходит крот горбатый,
и в полях до темноты
роют землю, как лопатой,
ищут золото кроты.

Ночью где-то в огородах
откопали самородок.

Спи, мальчишка, не реветь,
ходит радостный медведь,
щеголяет зубом свежим,
пляшет Мишка молодой,
и горит во рту медвежьем
зуб весёлый золотой.

Всё синее, всё темнее
над землёй ночная тень.
Стал медведь теперь умнее,
чистит зубы каждый день,
много мёду не ворует,
ходит пухлый и не злой
и сосновой пломбирует
зубы белые смолой.

Спи, мальчишка, не реветь,
засыпает наш медведь,
спят берёзы,
толстый крот
спать приходит в огород.
Рыба сонная плеснула,
дятлы вымыли носы
и заснули.
Всё заснуло -
только тикают часы…

1934