Юлия Друнина

Болдинская осень

Вздыхает ветер. Штрихует степи
Осенний дождик - он льёт три дня…
Седой, нахохленный, мудрый стрепет
Глядит на всадника и коня.

А мокрый всадник, коня пришпоря,
Летит намётом по целине.
И вот усадьба, и вот подворье,
И тень, метнувшаяся в окне.

Коня - в конюшню, а сам - к бумаге.
Письмо невесте, письмо в Москву:
«Вы зря разгневались, милый ангел, -
Я здесь как узник в тюрьме живу.

Без вас мне тучи весь мир закрыли,
И каждый день безнадежно сер.
Целую кончики ваших крыльев
(Как даме сердца писал Вольтер).

А под окном, словно верный витязь,
Стоит на страже крепыш дубок…
Так одиноко! Вы не сердитесь:
Когда бы мог - был у ваших ног!

Но путь закрыт госпожой Холерой…
Бешусь, тоскую, схожу с ума.
А небо серо, на сердце серо,
Бред карантина - тюрьма, тюрьма…»

Перо гусиное он отбросил,
Припал лицом к холодку стекла…
О злая Болдинская осень!
Какою доброю ты была -

Так много Вечности подарила,
Так много русской земле дала!..
Густеют сумерки, как чернила,
Сгребает листья ветров метла.

С благоговеньем смотрю на степи,
Где он на мокром коне скакал.
И снова дождик, и снова стрепет -
Седой, всё помнящий аксакал.

1961


Читает Юлия Друнина