Владимир Маяковский

Атлантический океан

Испанский камень
                 слепящ и бел,
а стены -
          зубьями пил.
Пароход
        до двенадцати
                      уголь ел
и пресную воду пил.
Повёл
      пароход
              окованным носом
и в час,
сопя,
      вобрал якоря
                   и понёсся.
Европа
       скрылась, мельчась.
Бегут
      по бортам
                водяные глыбы,
огромные,
          как года.
Надо мною птицы,
                 подо мною рыбы,
а кругом -
           вода.
Недели
       грудью своей атлетической -
то работяга,
             то в стельку пьян -
вздыхает
         и гремит
                  Атлантический
океан.

«Мне бы, братцы,
к Сахаре подобраться…
Развернись и плюнь -
пароход внизу.
Хочу топлю,
хочу везу.
Выходи сухой -
сварю ухой.
Людей не надо нам -
малы к обеду.
Не трону…  
          ладно…
пускай едут…»

Волны
      будоражить мастера:
детство выплеснут;
                   другому -
                             голос милой.
Ну, а мне б
            опять
            знамёна простирать!
Вон -
      пошло,
             затарахтело,
                          загромило!
И снова
        вода
присмирела сквозная,
и нет
      никаких сомнений ни в ком.
И вдруг,
         откуда-то -
                     чёрт его знает! -
встаёт
       из глубин
                 воднячий Ревком.
И гвардия капель -
                   воды партизаны -
взбираются
           ввысь
                 с океанского рва,
до неба метнутся
                 и падают заново,
порфиру пены в клочки изодрав.
И снова
        спаялись воды в одно,
волне
      повелев
              разбурлиться вождём.
И прёт волнища
               с-под тучи
                          на дно -
приказы
        и лозунги
                  сыплет дождём.
И волны
        клянутся
                 всеводному Цику
оружие бурь
            до победы не класть.
И вот победили -
                 экватору в циркуль
Советов-капель бескрайняя власть.
Последних волн небольшие митинги
шумят
      о чём-то
               в возвышенном стиле.
И вот
      океан
            улыбнулся умытенький
и замер
        на время
                 в покое и в штиле.
Смотрю за перила.
                  Старайтесь, приятели!
Под трапом,
            нависшим
                     ажурным мостком,
при океанском предприятии
потеет
       над чем-то
                  волновий местком.
И под водой
            деловито и тихо
дворцом
        растёт
               кораллов плетёнка,
чтоб легше жилось
                  трудовой китихе
с рабочим-китом
                и дошкольным китёнком.
Уже
    и луну
           положили дорожкой.
Хоть прямо
           на пузе,
                    как по суху, лазь.
Но враг не сунется -
                     в небо
                            сторожко
глядит,
        не сморгнув,
                     Атлантический глаз.
То стынешь
           в блеске лунного лака,
то стонешь,
            облитый пеною ран.
Смотрю,
        смотрю -
                 и всегда одинаков,
любим
      и близок мне океан.
Вовек
      твой грохот
                  удержит ухо.
В глаза
        тебя
             опрокинуть рад.
По шири,
         по делу,
                  по крови,
                            по духу -
моей революции
               старший брат.

1925


Читает Владимир Маяковский (отрывок, со слов "Смотрю за перила")